• Добро пожаловать

    23.06.11 18:56
  • Что наша жизнь?

    23.06.11 18:57
  • У вас получится!

    23.06.11 18:57
  • Наши авторы

    23.06.11 19:29
  • Работает библиотека

    23.06.11 19:36

Авторизация

Подскажите друзьям

Каталоги

Яндекс.Метрика
Рейтинг@Mail.ru

Намедни

 

Всем хорошо известно, что терроризм как социальное явление впервые проя­вил себя в России не в конце XX века, а столетием раньше. Еще в 1876 году вос­становленная подпольная организация «Земля и воля» (первый состав былоб­разован в 1861 году) избрала для своей борьбы тактику индивидуального тер­рора. В течение последующих десятилетий от пуль и бомб террористов в на шей стране погибло немало государственных деятелей, в том числе - в 1881 году - император Александр II. А с началом революционных событий 1905 года эту тактику взяла на вооружение и возникшая незадолго до того партия социалистов-революционеров (эсеров).

Общероссийский социально-политический кризис первых лет XX века привел к резкому осложнению си­туации в стране. Революционное дви­жение тогда распространилось на всю территорию России, захватив все слои населения. В связи с такой обстанов­кой центральные российские власти стали решительно закручивать гайки на местах. С 3 февраля 1906 года Самарскую губернию возглавил действительный статский советник Иван Львович Блок (кстати, дядя поэта Александра Бло­ка), которого МВД рекомендовало как решительного и даже жесткого руководителя.
До этого он занимал по­сты уфимского и бессарабского вице- губернаторов, а в середине 1905 года был назначен гла­вой Гродненской губернии, где железной рукой су­мел удержать законный порядок даже в услови­ях острого социального кризиса. Именно такой глава региона, по мне­нию правительства, ну­жен был Самаре после декабрьских событий лишь чудом не перерос­ших в общегородское вооруженное восста­ние, какое в те же дни произошло в Москве.Блок начал свою ра­боту с того, что стал лично ездить по селам в сопровожде­нии воинских подразделений  и пода­влять крестьянские бунты. В частно­сти, 13 июня 1906 года он прибыл в село Матвеевка, где мужики разграбили и сожгли помещичью усадьбу и волостное правление, избили чинов­ников, а полицейского пристава Пастуховского, который пытался оста­новить беспорядки, убили на месте. По приказу Блока арестовали свыше 20 зачинщиков беспорядков. Некото­рых из них казаки публично выпоро­ли на площади и затем отпустили, а не­посредственных участников убийства увезли в Самару, где их затем предали военно-полевому суду. Но главным политическим событием того лета в России стал роспуск I Госу­дарственной думы, выборы в ко­торую прошли весной. В ответ этот шаг царских властей ЦК партии социалистов- революционеров принял решение перейти к по­литике террора - как в столице, так и в каж­дой отдельно взятой гу­бернии.

Был ли ядерный взрыв в Крыму? Почему новейший крейсер «Адмирал Нахимов» был исключен из корабельного состава ВМФ СССР? Зачем вахтенные журналы и другие документы «Адмирала Нахимова» были изъяты КГБ СССР?

 

Следствие ведут севастопольские экологи и правозащитники.

Когда я познакомился с выкладками бывшего корабельного врача с аварийно-спасательного судна «Казбек» Виталия Костриченко об испытаниях ядерной мины в прибрежных водах Крыма, я посчитал их очередной досужей «страшилкой». Хватит с нас одного Чернобыля, куда уж боле? Ядерный взрыв в Крыму — такой же абсурд, как подводная лодка в степях Украины. Но вот у Украины, пусть и не в степях, но все же появились свои подводные лодки. Вот и после встречи в севастопольской правозащитной организации «Моряки и корабли» («Морское собрание») с ее президентом, бывшим инженером-подводником Владимиром Стефановским, а также с Виталием Костриченко. контуры невероятной гипотезы обрели свою логику.

  Виталий Васильевич, на чем основывается ваше утверждение о том, что в декабре 1960 года в районе мыса Меганом произошел подводный ядерный взрыв?

  К такому выводу я пришел после многолетних изысканий в крымских архивах и других хранилищах государственных документов, после многих бесед с ветеранами Черноморского флота, после изучения научных данных, которые предоставили в мое распоряжение крымские гидрологи и сейсмологи. Речь идет прежде всего о загадочной судьбе легкого крейсера «Адмирал Нахимов». Это самый таинственный корабль советского флота, корабль-легенда, корабль- призрак... Давно рассекречены материалы по трагедиям линкора «Новороссийск», большого противолодочного корабля «Отважный», атомной подводной лодки «Комсомолец» и многих других кораблей, претерпевших в разное время катастрофы и тяжелые аварии. Стена молчания окружает лишь этот мало кому известный крейсер «Адмирал Нахимов». Это единственный корабль бывшего советского флота, вахтенные журналы и другие документы которого были изъяты из Центрального государственного архива ВМФ Комитетом государственной безопасности СССР. Но почему?

Невозможно найти ни одного приличного снимка крейсера, сделанного в последние годы его короткой жизни. Все фотографии и негативы «Адмирала Нахимова» были тщательно изъяты у моряков особым отделом Краснознаменного Черноморского флота.


  Вы хотите сказать, что именно этот корабль подвергся ядерным испытаниям в декабре 1960 года?

  Да. Есть немало оснований, чтобы утверждать это. По воспоминаниям ныне покойного ветерана Севастопольского морского завода Александра Ивановича Тимофеева, крейсер перед списанием прошел осмотр в Северном сухом доке. При этом было выявлено «обширное повреждение подводной части корпуса корабля в виде перебитого киля и деформаций подводной обшивки и килевых конструкций, невидимых в воде». Какая сила смогла так изуродовать корпус бронированного корабля длиной более двухсот метров? Касание с грунтом? Но на мель «Адмирал Нахимов» ни разу не садился. Подобный факт слишком трудно утаить от моряков и флотской общественности.

Прибрежные воды африканской республики Сомали в плане пиратских нападений считаются едва ли не самым опасным регионом мира. Причиной тому - 20-летнее отсутствие в стране централизованной власти.
Впрочем, процесс, закончившийся гибелью государственности, начался еще раньше - в 1970-х годах, когда сомалийское руководство попыталось поиграть в большую политику.
 
С момента образования в 1960 году независимой республики Сомали амбиции руководителей молодой страны не соответствовали ее скромным размерам. Флаг новорожденного государства украшала пятиконечная звезда, символизировавшая пять частей «расчлененного колониализмом» сомалийского народа. Две части звезды (бывшая британская и итальянская колонии) имелись в наличии, а под тремя остальными подразумевались французское Джибути, эфиопская провинция Огаден и северо-восток Кении.
При выяснении отношений между правительствами Сомали и Кении призванные в качестве арбитров англичане решили территориальный спор в пользу кенийцев. Обидевшись, сомалийцы разорвали с бывшей метрополией дипломатические отношения. Естественно, тем, кто порвал отношения с капиталистами-колониалистами, оставался один путь - к коммунистам-интернационалистам. В 1961 году во время посещения СССР премьер-министром Сомали Абдирашидом Али Шермарком между двумя странами было заключено соглашение об экономическом и техническом сотрудничестве, распространявшееся в том числе и на военную сферу. Правда, в октябре 1969 года Шермарк был застрелен одним из своих охранников, и к власти пришла группа военных, возглавляемая Мухаммедом Сиадом Барре.
Один из советских журналистов, находившийся в дни переворота в столице Сомали - Могадишо, следующим образом описывал тогдашнюю обстановку: «Отключенные телефоны безжалостно молчали. У входа в гостиницу - вооруженный патруль под командой лейтенанта. На мой вопрос, что случилось и почему молчат телефоны, последовал четкий ответ... по-русски: “Почта, телефон, телеграф - ленинский план вооруженного восстания. Академия Фрунзе!"».
Политика Барре поначалу выглядела вполне революционной:были национализированы земля, нефтяные и страховые компании, иностранные банки. Развернулось строительство перерабатывающих предприятий, существенно вырос выпуск консервированного мяса, молока и текстильных изделий. Наконец, правительство взялось за создание систем бесплатного образования и медицинского обслуживания.
В целом за первые пять лет правления Барре успехи в социальной и экономической сфере оказались весьма впечатляющими, что не в последнюю очередь объяснялось помощью Советского Союза.

        Александр ДОЛИНИН

  Государственное предприятие «Московский институт теплотехники» (чаще всего его называют сокращенно – МИТ), расположенное на Березовой аллее в столице, занимает в отечественном ракетостроении особое место. За шесть десятилетий здесь создано немало ракетных комплексов и систем, ракетных двигателей на твердом топливе, а в последние годы и различных «изделий» общепромышленного назначения. Главное качество этой техники – простота конструкции, надежность, долговечность. Многие «митовские» образцы в армии уже более 30 лет. И не только в российской.

 


      Техника МИТ – на кораблях, самолетах, на ракетно – артиллерийских установках ВМФ, ВВС, Сухопутных войск. Однако сегодня и завтра института связаны с осуществлением важнейших заказов для Ракетных войск стратегического назначения и ВМФ – ракетных комплексов «Тополь-М»  и «Булава» соответственно. Коллективу МИТ делает честь то, что он сумел задолго до подписания международных договоров «угадать» тенденцию в развитии  военной техники, жизненный цикл которой исчисляется несколькими десятилетиями.
      - Так уж случилось, - говорит  генеральный конструктор и директор МИТ  Юрий Семенович Соломонов, - что облик создаваемого нами ракетного оружия – мобильных  комплексов  с твердотопливными ракетами – с самого начала был предметом острых дискуссий. У нас было свое видение места ракетно – ядерного оружия в мире,  свое понимание  того, как оно должно выглядеть. Жизнь показала, что во многом мы оказались правы. Мы всегда старались дать армии то, в чем она нуждалась.

 


      Сегодня в один ряд с  шахтным «Тополем-М», как говорилось выше, встал на боевое дежурство  его модернизированный  теперь уже (в отличие от  «Тополя») восьмиосный  собрат. Следует сказать, что идея  водрузить мегатонны  тротилового эквивалента на колеса возникла давно, и не случайно она реализована именно в МИТе.
      - Комплексы с  ракетами средней дальности и межконтинентальными, -  вторит младшему брату - Генеральному - его заместитель  Лев Семенович Соломонов, - конструкторы изначально стремились создавать подвижными, как всякое оружие вообще. Начиная с первой отечественной ракеты Королева Р-1, они существовали в полумобильном варианте.
      Первые ракеты, находившиеся в стационарных наземных укрытиях или на глубине нескольких десятков метров, одинаково уютно чувствовали себя в наземных  «одноэтажках» и подземных «высотках». Стартовая позиция с соответствующими сооружениями, надежным «забором» с током в тысячи вольт напоминала  этакую ракетную деревушку, недосягаемую для противников. Но менялись времена.

      В космосе повисли всевидящие спутники. К тому же установленные в годы «холодной войны» в Европе  «Лэнсы» и «Першинги» свободно могли накрыть нашу страну вплоть до Урала. Подлетное время их исчислялось минутами.  «Деревушки» стали уязвимы. И эти обстоятельства наряду с другими вынудили наши конструкторов подумать, как придать ракетным комплексам большую живучесть. Она виделась в подвижности.
       Эту сложнейшую задачу МИТ решил достаточно быстро, поскольку конструкторы института занимались проблемой давно. Еще в 1965 году они создали твердотопливную  ракету мобильного назначения на смесевом топливе. Работа проходила под руководством Александра Надирадзе.
      Позднее по решению правительства Министерство обороны организовало конкурс  на лучший проект мобильной (уже  межконтинентальной) баллистической ракеты. Конкурс выиграл МИТ. Надирадзе и его коллективу была поручена разработка твердотопливной МБР для подвижного грунтового комплекса. Проект назвали «Темп-С».
 С самого начала Надирадзе отверг вариант  гусеничного движителя, хотя именно на танковых  шасси и базировались многие мобильные комплексы обычного оружия. Ни один прибор системы управления ракеты танковой тряски не выдержал бы. Были и аргументы в пользу создания колесного тягача.
      Ракетовоз, способный возить тяжелую ракету, оснащенную к тому же многочисленными системами жизнеобеспечения, управления и контроля, могло создать, по оценке Надирадзе, конструкторское бюро Минского автозавода. К главному конструктору этого КБ Борису Шапошнику и обратился генеральный конструктор. Шапошник  создал многоосный  ракетовоз МАЗ-547 уникальной конструкции, способный по бездорожью доставлять на стартовую позицию ракету массой свыше 30 тонн. (Ныне, когда современный ракетный комплекс производится исключительно ракетной кооперацией КБ и заводов, шасси для  мобильного комплекса поставляет таки Минский завод).
      В конце февраля 1976 года в районе Плесецка  два ракетных полка, оснащенных «Темпом-2С», заступили на боевое дежурство. Договор о ракетах средней и меньшей дальности, подписанный в 1987 году, официально квалифицировал  этот комплекс как неразвернутую систему. О нем даже не все ракетчики знали.
       В 1971 году Надирадзе приступил  к созданию нового комплекса, который получил название «Пионер». В основу его положили первую и вторую ступень почти готового к этому времени межконтинентального «Темпа».

 

   Эволюция «креативного класса» с петровских времен и до начала ХХ века привела его к положению силы, враждебной государству российскому. Мнение либеральной интеллигенции, выдаваемое за мнение всего общества, априори все меры властей объявляло глупыми и, напротив, сочувственно относилось к террористам-народовольцам, позже эсерам и вообще революционерам и радикалам разного толка. Моральный террор «просвещенной элиты» против государственной власти невозможно описать. В этой среде слыть радикалом было модно. Интеллигентствующая среда стала основным поставщиком революционных кадров, один из идеологов революционного народничества Петр Ткачев писал: «Вы видите, государство, отчаиваясь совладать с нами, зовет к себе на помощь буржуазное общество, интеллигенцию. Но, увы! Его союзники отказываются ему служить, по крайней мере даром, устами своих публицистов они говорят ему: “Мы сами ненавидим тебя; если ты хочешь, чтобы мы тебе служили, – поделись с нами всеми твоими правами; в противном случае – мы лучше пойдем за революционерами-утопистами. Они утописты, мы их не боимся. Только бы с тобою нам совладать, а с ними-то мы справимся!” И они посылают в ряды наши своих детей, ... а их интеллигенция решительно держит нашу сторону». Вся, как тогда говорили «мыслящая Россия», сочувствовала убийцам. На процессе Веры Засулич, застрелившей петербургского градоначальника Ф. Ф. Трепова, «засветились» лучшие юристы того времени. А «передовая» публика рукоплескала речам адвоката Ф. Н. Плевако и горячо одобряла оправдательной вердикт председательствующего суда А. Ф. Кони. Красота, убийцу оправдывают чисто по политическим соображениям, как и ныне уголовников современный «мыслящий класс» объявляет «узниками совести».