• Добро пожаловать

    23.06.11 18:56
  • Что наша жизнь?

    23.06.11 18:57
  • У вас получится!

    23.06.11 18:57
  • Наши авторы

    23.06.11 19:29
  • Работает библиотека

    23.06.11 19:36

Авторизация

Подскажите друзьям

Каталоги

Яндекс.Метрика
Рейтинг@Mail.ru

Искусство жить

АЛЕКСАНДР ДМИТРИЕВ

В 1966 году мы с мамой поехали к моей крёстной в Ропшу. Самое большое впечатление на меня тогда произвела старая, подраненная в годы войны, яблоня. С высоты моего семилетнего роста она казалась очень высокой. Год назад страна отпраздновала двадцатилетие Великой Победы над фашизмом, и посечённое осколками дерево было немым свидетелем истории. Оно как бы олицетворяло всепобеждающую силу жизни. Но время берёт своё. Через десять – пятнадцать лет яблоня засохла. Теперь она живёт только в моей памяти.

В 1972 году наша семья взяла садоводческий участок. Это был кусок леса, который надо было ещё раскорчевать. Сложная, тяжёлая работа, но ещё с раннего детства запомнилась строка из песни Вано Мурадели на слова Евгения Долматовского:

 

«…И на Марсе будут яблони цвести.»                        

Свалили берёзы, выкорчевали пни и посадили яблони. В фильме «Москва слезам не верит» один из героев показывает девушке своего сына яблоню сорта «Пепин шафранный». А мой любимый сорт – «Коричное полосатое». Жёлтые с красными продольными полосками яблочки очень душисты  и действительно отдают вкусом корицы.

Мы с мамой купили в магазине трёхлетние саженцы четырёх сортов.

На снимке запечатлена «Суйслепская» яблоня через полтора года после посадки. Как трогательно она, обёрнутая еловой веткой, смотрится рядом с берёзой на заснеженной поляне перед времянкой.

АЛЕКСАНДР ДОЛИНИН

Шестой год подряд мы с женой ездим отдыхать в Сухуми. Отдых по нынешним меркам можно отнести к эконом-классу. Но абхазские солнце, пляж, вода морская нам по душе. К тому же приятель армейский  Сергей Чхинджерия там живёт и сердечно принимает.   Сергей в республике уважаем, он заслуженный журналист Абхазии, один из редакторов Абхазского телевидения. Мы подружились с его большой роднёй. И  Сухуми стал для нас почти родным.

А когда-то  в 1980-ые, аж прошлого века,  Сергей  служил сержантом-ракетчиком, будучи выпускником  журфака МГУ, я – выпускник командно-политического ракетного училища в Риге и дипломник отделения журналистики Латвийского государственного университета - лейтенантом. И издавали мы по воле легендарного генерала Игоря Ивановича Куринного  печатный журнал «Комсомольский вестник» в Смоленском ракетном политотделе. Информационно-методический, таким он был по статусу,  стал первым открытым изданием в Ракетных войсках стратегического назначения. От планирования до экспедирования – всё было на моих плечах. Плечам лейтенантским от такой ноши было легко. Собственно, из-за этого  вестника я отказался от окружной газеты в Новосибирске и поехал с большой семьёй в Смоленск. Там стал членом Союза журналистов СССР, активно печатался в областных изданиях, подружился с писателями и поэтами. С тех пор прошло много больше 30 лет, но до сих пор при каждой встрече с Сергеем мы вспоминаем времена нашей ракетной юности…

Памятка абхазскому паломнику

Прилетаешь в Адлер и надо тебе добраться до Псоу, до границы с Абхазией. Ехать-то минут 20, если с ветерком. На такси – от 400 до 600 рублей, на 173 автобусе – за 25 рублей (столько же стоит багаж).Таксисты автобусом пугают, мол, долго идёт, переполнен… Всё так. Но через одну-две остановки в автобусе можно уже присесть и примостить пузатый чемодан. Весело, шумно, по - базарному идёт это транспортное средство по олимпийскому городу, спортивные объекты которого все большее уступают кафешкам и магазинчикам,  отельчикам и сараюшкам для отдыхающих. Кажется, на каждом квадратном метре громоздятся они. Но, возможно, это просто кажется нам, уставшим от дороги отпускникам, утомлённым южным солнцем.

Сколько раз ездим, столько готовимся к стрессовой ситуации при прохождении российской границы. Сначала смотрят документы пограничники, потом Роспотребнадзор в лице капитана или лейтенанта, потом прапорщики на паспортном контроле. Иногда это занимает полтора-два часа времени при стоянии в очереди под палящим солнцем. Настоящая пытка. Редко, когда пролетаешь эти испытания на парах. Так неожиданно случилось нынче.

Шустрее пересекаем абхазскую границу. Можно с комфортом, но  сомнительным водителем проехать на частном авто за 4 тысячи рублей до Сухуми. Мы же находим стоянку автобусов. Предпочитаем автолайн, он  нынче стоит до Сухуми 200 рублей (в прошлом году билет на 50 рублей был легче). Автобус дешевле, но в мобильном транспортном средстве едешь три часа с ветерком, а в автобусе, говорят местные, без него и без кондиционера. В сауне такой на колёсах…

Можно грустить от отсутствия комфорта, а можно любоваться дивной красотой гор, деревьев, радоваться морю и одинокому парусу.

Я, проезжая Псоу, вспоминаю прежде всего о том, что  в начале 1990-х здесь лилась кровь. Война, которую абхазы называют Отечественной, превратила дивный край в ад. Прошло 24 года, а выздоровление идёт не так быстро, как всем хотелось бы.

АЛЕКСАНДР ДМИТРИЕВ

С юности в душу запали строки Роберта Рождественского из песни Марка Фрадкина:

«Я сегодня до зари встану,

По широкому пройду полю.

Что-то с памятью моей стало:

То, что было не со мной, помню…»

Одно из моих детских воспоминаний относится к 9 мая 1965 года. Тогда, в двадцатую годовщину Великой Победы, впервые после 1945 года происходили официальные празднования. По Невскому проспекту прошла колонна военной техники, а вечером был произведён праздничный салют.

И вот сегодня, 9 мая 2016 года, я пошёл на шествие Бессмертного полка с портретами деда, отца и его однополчанина. Мой дед, Дмитриев Александр Иванович, прошёл Гражданскую войну, Великую Отечественную и воевал в 1945 году с Японией, но умер в 1963 году. Ему не довелось ни участвовать в Параде Победы в 1945, ни в парадах в честь Победы в шестидесятых. И вот я подошёл к дому, где он скончался, и откуда мы с отцом ходили на парад в 1965. Началось моё, а точнее дедово, шествие в составе Бессмертного полка. Спустя 71 год после войны, он, капитан Красной Армии, шёл в шеренге победителей и, чуть прищурившись, смотрел на благодарных потомков, и стоящих вдоль Невского проспекта, и идущих в одной с ним колонне.

ЕЛЕНА ВАВИЛОВА

13 июля Олесю Бузине исполнилось бы 46 лет. Это был первый день рождения, который друзья, коллеги и родные Олеся отмечали без него. Отмечали без траурных рамок на портрете и скорбных, поминальных речей. В то, что его больше нет среди нас, всем, кто знал Бузину, до сих пор трудно поверить.

Пусть память о нем будет светлой. Такой же, как его книги — яркие, искренние, беспощадно откровенные и живые. Бузина писал, как дышал. Он был ни на кого не похожим самобытным писателем и отчаянно смелым публицистом. Когда я впервые встретилась с ним в редакции, он увольнялся из нашей «двушки». На мой вопрос «почему?», смущенно улыбаясь, ответил: «Не успеваю». Не знаю, предчувствовал ли Олесь отмеренный ему срок, но он торопился успеть.

Он верил в свою страну. Верил, что она обязательно очнется — Украина Остапа Вишни и Михаила Булгакова, Николая Гоголя и Григория Тютюнника... Очнется, зачехлит пушки, закопает топор войны, и брат, как прежде, обнимет брата.

Вот цитаты из его последних интервью:

«Я просто писатель. Не террорист, не повстанец. Кроме слова правды, у меня оружия нет. Я ненавижу эту войну. Ненавижу тех, кто наживается на крови».

«Какие бы ни были у меня политические взгляды, я, как писатель, выбрал позицию — не подливать масла в огонь. Происходящее сейчас в Украине — это безумие. Это вырвавшаяся на свободу тяга к смерти. Ее снова надо заключить в рамки закона, мира, потому что могут быть такие непредсказуемые последствия, которые грозят Украине просто исчезновением».

«Я принципиальный противник любых революций и войн. Сейчас Украине не нужно ничего, кроме мира. Любите друг друга и хоть иногда задумывайтесь, как нам повезло родиться».

Вот за это Олеся убили. Но даже мертвого его боятся. Мемориальная доска с надписью «Убит за правду», которую в день его рождения друзья открыли на доме, где он жил, провисела всего два дня и была демонтирована «активистами». А спустя еще день с места убийства исчезли его фотография, цветы, икона и папка, в которой киевляне оставляли Олесю свои стихи и мысли. Этих мыслей сегодня тоже боятся, но вряд ли смогут запретить думать.

АЛЕКСАНДР ДМИТРИЕВ

Мой дед умер в 1963 году, когда мне исполнилось четыре года. В памяти сохранились лишь несколько эпизодов нашего с ним общения. Про его жизнь и увлечения я больше знаю по рассказам бабушки и родителей. Он очень любил цветы. В наследство от него осталась толстая книга по цветоводству и фикус.

Не знаю, когда в нашей ленинградской квартире появилось это тропическое растение. Думаю, что это произошло в конце сороковых или начале пятидесятых годов прошлого века. Оно росло в горшке на подоконнике в комнате дедушки с бабушкой. В окно попадало не очень много света, и растение вытянулось. Листья с нижней части ствола периодически желтели и падали, а новые вырастали на макушке. Бабушка цветоводством не занималась, и ухаживать за цветами не умела. После смерти дедушки она, наверное, решила, что такое растение не красиво и срезала растение под корень, но горшок оставила на окне. И вот, через некоторое время, дедушкин фикус выпустил из земли росток. Шли годы. Маленький росток превратился в деревце высотой метра полтора. В 1983 году мы переехали на другую квартиру. Фикус поехал с нами. В новой квартире бабушка взяла себе комнату, окно которой выходило на теневую сторону. Там ему было не очень хорошо, и тогда было решено перенести его на лестницу к солнечному окну. Дом был новый, и все соседи пытались придать ему уют, озеленяя лестничные окна своими цветами. Там фикус рос ещё более двадцати пяти лет. За ним не очень хорошо ухаживали, но он жил, храня память о своём бывшем хозяине. Постепенно история повторилась. Листья на нём сохранились только на макушке и концах двух веток.

За это время не стало бабушки, отца, мамы. Я женился. У меня родился сын, потом он женился. Молодёжь очень боится даже намёков на ущемление своей независимости. Наши решили жить отдельно. Они стали обустраивать своё гнёздышко. Мысли сына и мои совпали. Мы нарезали ствол фикуса на кусочки так, чтобы на каждом были листики и поставили их в воду. Вскоре появились корешки. Тогда веточки были посажены в горшки. Два растения растут в квартире сына, а два у меня. Так из одного растения получилось четыре. Поскольку они выращены не из семян, а путём черенкования, я продолжаю каждого из них считать кусочком того, дедушкиного, фикуса.

У меня растут внуки. Придёт время, и я расскажу им историю фикуса их прапрадеда, а потом и всё, что мне известно о жизни самого прапрадеда, моего деда.